Из других апартаментов грянул дружный хохот. Впрочем, чуткое ухо полковника определило, что мичман Жиба не смеется. А генерал запыхтел; схватился за бока — нет, сложил руки за спиной — нет, вытянул по швам — и тогда выпалил на излете, вдогонку недавнему своему ору:

— Про установку Икс знают всего пять человек!

— Ну, я в их число не вхожу и знать ничего не знаю ни о какой установке, — честно и по-прежнему спокойно ответил Хутчиш, глядя куда-то мимо. — Но поскольку не так давно наш гость, говоря о мичмане Жибе, упомянул флот, стало быть, операция связана с морем-окияном. И раз твоему усатому Семену, — как-то незаметно Хутчиш начал объясняться не с генералом, а с полковником, — потребовался именно я, а не кто-нибудь силушкой послабже, то предполагаю, что это либо «Курящие зомби», либо «Золотой ключ», либо «Покорение Северного полюса товарищем Челюскиным» — Пока только этим операциям присвоен индекс первостепенности «три восклицательных знака»...

— Ма-алчать! — трагически-бессильным шепотом просипел генерал Семен, инстинктивно потянулся к месту на поясе, где должна быть кобура, опомнился, полез под мышку, еще раз опомнился и бессильно закрыл лицо ладонями. — Это же гриф «государственная тайна нулевой степени»!..

— Уверяю, никто из присутствующих завтра не вспомнит, о чем мы здесь судачим, — леденяще улыбнулся прапорщик.

Громова прихватила за глотку волна тошноты, он сдержался неимоверным усилием воли. Ведь предсказания Хутчиша имеют неприятную особенность сбываться... Полковник оглянулся — посмотреть, как на эти слова отреагируют сидящие в других апартаментах. Никак. Тишина.

— Продолжим, господа! — прапорщик легко вскочил на ноги, схватился руками за вертикальные прутья решетки и вплотную приблизил к ней мальчишеское лицо. — Поскольку обстановка на Северном Ледовитом океане и ситуация с народностью чукчи до конца не прояснены и требуют немалых капиталовложений, подозреваю, что операция «Челюскин», несмотря на «три восклицательных знака», будет заморожена на неопределенный срок.